Согласие на получение рекламной информации по сетям электросвязи может быть получено в устной форме при соблюдении следующих условий: проведение идентификации абонента; согласие должно быть предварительным, т.е. рекламная информация может быть озвучена только после получения согласия; формулировка на получение согласия должна быть однозначной недвусмысленной, позволяющей точно определить, что звонящий спрашивает согласие на доведение до абонента информации именно рекламного характера; формулировка на получение согласия должна предоставлять возможность абоненту изначально отказаться от получения (прослушивания) рекламной информации.

Действующим законодательством не предусмотрен механизм подтверждения принадлежности пользователю адреса электронной почты, на который с согласия лица, предоставившего такой адрес, осуществляется направление сообщений рекламного характера.

«М» не располагает базой данных о владельцах адресов электронной почты, программными средствами и алгоритмами для проверки предоставляемых лицами адресов электронной почты в связи с их отсутствием в легальном правовом поле. Общество не относится к перечню лиц, которым рекомендовано или в чьи обязанности входит в целях идентификации подтверждать принадлежность адреса электронной почты или абонентского номера конкретному лицу. Проверить информацию о владельцах адресов электронной почты через почтовые серверы, в частности, почтовый сервер компании М.ру заявитель не имеет возможности, так как информация о владельце адреса электронной почты относится к защищаемой информации.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, административный истец имел возможность первоначально отказаться от получаемых писем, однако этим правом не воспользовался, и продолжил их получать, вплоть до 14.10.2024 (отказался от получения электронных писем). В свою очередь, Общество, действуя разумно и добросовестно в установленных законодательством рамках, полагалось на добросовестность пользователя, который предоставил информацию о принадлежащем ему адресе электронной почты. При изложенных обстоятельствах, антимонопольный орган и суд первой инстанции пришли к верному вывду о том, что направление рекламных сообщений на адрес электронной почты третьего лица (СН.А.) возникло не в результате виновных действий Общества, а в связи с представлением недостоверной информации со стороны пользователя.

Разрешая спор о признании незаконным решение Управления имущественных, земельных и жилищных отношений Администрации г. Смоленска об отказе в согласовании проведения перепланировки и возложении обязанности по согласованию перепланировки помещения в многоквартирном доме и отказывая в удовлетворении административного иска, суд руководствуясь положениями статьи 290 ГК РФ, статьи 36, частью 2 статьи 40 ЖК РФ, пунктом 2 Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 13 августа 2006 года № 491, СП 54.13330.2022. Свод правил. Здания жилые многоквартирные. СНиП 31-01-2003, пришел к выводу о законности обжалуемого решения органа местного самоуправления, поскольку правовые основания для согласования Администрацией г. Смоленска заявленной административным истцом перепланировки в отсутствие согласия всех собственников многоквартирного дома отсутствовали ввиду установления того обстоятельства, что стена между отапливаемыми помещениями квартиры и балконом является наружной стеной и предназначена для ограждения внутреннего пространства здания и его защиты от воздействия внешней среды. При этом суд исходил из того, что любые стены и иные ограждающие конструкции (перегородки, перекрытия), как несущие, так и ненесущие, являющиеся частями помещений из состава общего имущества или наружными ограждающими конструкциями, входят в состав общего имущества собственников помещений многоквартирного дома. Демонтаж любой строительной конструкции, предусмотренной проектной документацией на многоквартирный дом и входящей в состав общего имущества собственников помещений дома, является уменьшением состава общего имущества, влекущим за собой уменьшение количества физических объектов, материалов, входящих в состав общего имущества, а также снижающим уборочную площадь. Наружная стена дома, независимо от того, является ли несущей или ненесущей, в силу своего назначения - это ограждение внутреннего пространства здания, его защита от воздействия внешней среды - обслуживает весь дом, и для целей определения состава общего имущества дома не может рассматриваться как совокупность отдельных конструкций, расположенных в каждом из внутренних помещении дома, и обслуживающих только то помещение, внешней стеной, которого она является. Тогда как балкон в жилом многоквартирном здании - это выступающая из плоскости наружной стены огражденная площадка, имеющая ограниченную глубину, взаимоувязанную с освещением примыкающего помещения; может выполняться с покрытием и остеклением.

Разрешая административное исковое заявление о психиатрическом освидетельствовании в недобровольном порядке, суд первой инстанции, на основании обстоятельств, изложенных в административном исковом заявлении, мотивированного заключения врача-психиатра, показаний свидетелей, допрошенных в суде первой инстанции, руководствуясь Законом Российской Федерации бт 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», оценив собранные по делу доказательства в их совокупности по правилам статьи 84 КАС РФ, пришел к выводу о необходимости освидетельствования А.В. в недобровольном порядке в целях обследования для принятия окончательного решения, страдает ли она психическим расстройством, нуждается ли в психиатрической помощи и виде такой помощи, посчитав, что представленные по делу доказательства объективно свидетельствуют, что предположения врача-психиатра о том, что у административного ответчика имеется выраженное хроническое психическое расстройство, которое угрожает причинить существенный вред здоровью А.В. вследствие ухудшения ее психического состояния, если она будет оставлена без оказания психиатрической помощи, носят объективный характер.

Разрешая исковые требования, руководствуясь положениями статьи 153, пункта 1 статьи 160, статьи 166, статьи 167, части 1 статьи 168, пунктов 1, 2 статьи 178, пункта 2 статьи 179, пункта 1 статьи 420, статьи 421, статьи 422, пункта 1 статьи 432, статьи 819, статьи 807, пункта 1 статьи 808, пункта 3 статьи 812 Гражданского кодекса Российской Федерации, правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, содержащейся в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела части I первой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд исходил из того, что нарушений требований закона при заключении оспариваемых кредитных договоров со стороны ответчиков не установлено, как и не установлено, что банки были осведомлены об обмане истца третьими лицами. Истец лично заключил кредитный договор с ООО «Х» и получил кредитную банковскую карту в ПАО «С», самостоятельно распорядился кредитными средствами и средствами, находившимися на карте по своему усмотрению. Ответчики надлежаще исполнили обязанности по информированию истца о совершенных операциях при точном соблюдении закона и условий заключенных договоров. Наличие постановления о возбуждении уголовного дела и факт признания истца потерпевшим по уголовному делу само по себе не является основанием для признания вышеуказанных кредитного договора, договора о карте недействительными. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу о том, что оснований для признания кредитного договора недействительным, возложении обязанности по возврату денежных средств, прекращению начисления процентов, комиссии, пеней и штрафов по кредитному договору и кредитной карте истца, не имеется.

Суд первой инстанции, руководствуясь статьями 15, 16, 1069, 1070 ГК РФ, п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2005 № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», позицией Конституционного суда РФ, изложенной в Постановлении Конституционного суда РФ от 15.07.2020 № 36-П, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных ИА.А. исковых требований о возмещении убытков, компенсации морального вреда,, поскольку производство по делу об административном правонарушении в отношении ИА.А. прекращено в связи с истечением установленного ст. 4.5 КоАП РФ срока давности привлечения к административной ответственности.

Применительно к положениям ст.ст. 1069, 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину, подлежит возмещению государством в случае установления факта незаконных действий (или бездействия) органов государственной власти и их должностных лиц, в том числе совершенных при производстве по делу об административном правонарушении, а отказ от дальнейшего административного преследования в связи с истечением давности привлечения к административной ответственности не является безусловным основанием для вывода о незаконности привлечения лица к административной ответственности. Прекращение производства по делу об административном правонарушении в отношении ИА.А. в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 24.5, ст.ст. 28.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях за истечением сроков давности привлечения к административной ответственности не было обусловлено отсутствием в действиях ИА.А. состава административного правонарушения и не свидетельствует о незаконности действий (или бездействия) органов государственной власти и их должностных лиц в рамках инициированного в отношении ИА.А. дела об административном правонарушении.

Суд первой инстанции, руководствуясь вышеприведенными положениями Закона РФ «О защите прав потребителей», пришел к выводу о наличии правовых оснований для частичного удовлетворения предъявленных общественной организацией к ответчику исковых требований.

При этом суд исходил из наличия у истца законных полномочий на проведение независимой экспертизы и осуществление общественного контроля за соблюдением прав потребителей, выявление фактов нарушения изготовителями и продавцами этих прав и на обращение в суд с исками о признании действий данных субъектов противоправными, а также из доказанности заявленных истцом Нарушений в действиях ответчика в форме предоставленного заключения эксперта по результатам проведенных испытания продукции.

Право на обращение общественной организации в суд в интересах неопределенного круга лиц о прекращении противоправных действий регламентировано ст. 46 ГПК РФ и ст. 46 Закона о защите прав потребителей.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении № 202-0 от 29 января 2015 года, данный Федеральный закон регулирует отношения в области организации и осуществления государственного контроля (надзора), муниципального контроля и защиты прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора), муниципального контроля (ч.1). Определяя для целей данного Закона понятия «государственный контроль (надзор)» и «муниципальный контроль», законодатель связывает их исключительно с деятельностью уполномоченных органов государственной власти и органов местного самоуправления, не предусматривая никаких исключений для контроля (надзора) в области защиты прав потребителей (п.п. 1 и 4 ст. 2). Корреспондирующий приведенным нормам п. 3 ст. 40 Закона Российской Федерации № 2300-1 от 7 февраля 1992 года «О защите прав потребителей» устанавливает, что положения Федерального закона «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» применяются к отношениям, связанным с осуществлением государственного надзора в области защиты прав потребителей. Таким образом, законодатель не распространяет оспариваемый федеральный закон на правоотношения по контролю в области защиты прав потребителей, который осуществляется общественными организациями.

Исходя из изложенного, суд первой инстанции обоснованно не применил установленные данным законом требования к порядку проведения в отношении ответчика-продавца проверки, осуществляемой общественной организацией, в том числе, и в части необходимости уведомления ответчика о проведении проверки и ее результатах и частично удовлетвори заявленные требования о прекращении противоправных действий и взыскании убытков.

Суд первой инстанции при рассмотрении спора исходил из того, что СО.В. в соответствии с п. 39 должностной инструкции юрисконсульта юридической службы УФСИН России по Смоленской области, должность которого она занимала, действующей как на момент совершения проступка, так и на момент вынесения приказа, обязана была осуществлять предварительный анализ постановлений прокуратуры до их рассмотрения на предмет соответствия требованиям нормативно-правовых актов, регламентирующих вопросы в них указанные, с целью проведения процедуры обжалования постановлений; являлась куратором ФКУ «СИЗО-1» У ФСИН России по Смоленской области по направлению юридической службы; согласно должностной инструкции несет персональную ответственность за невыполнение в полном объеме обязанностей, возложенных на нее должностной инструкцией и Положением о юридической службе; вследствие ненадлежащего исполнения обязанностей юрисконсультом СО.В. по проведению детального анализа актов прокуратуры и перспектив их обжалования в судебном порядке, а также по контролю за деятельностью сотрудников юридического подразделения · ФКУ «СИЗО-1» УФСИН России по Смоленской области, были направлены в суд несоответствующие интересам уголовно-исполнительной системы и без информирования руководства Управления исковые заявления по обжалованию постановлений прокуратуры Смоленской области об отмене постановлений начальника ФКУ «СИЗО-1» УФСИН России по Смоленской области о наложении дисциплинарных взысканий в отношении спецконтингента , т.е. своими действиями истица совершила нарушение п. 39 должностной инструкции, с приказом о наложении дисциплинарного взыскания ознакомлена в установленный законом срок. Дисциплинарное взыскание применено за нарушение п. 39 должностной инструкции, с которой СО.В. ознакомилась и в ходе судебного разбирательства не оспаривала тот факт, что содержание должностной инструкции было ей известно, т.к. она сама ее разрабатывала. При наложении дисциплинарного взыскания учтена тяжесть совершенного проступка. Наложенное на СО.В. дисциплинарное взыскание в виде выговора, является одним из наиболее мягких видов дисциплинарной ответственности, и наложено на истца как раз с учетом того обстоятельства, что «вредные последствия» могли наступить, но не наступили вследствие своевременного отзыва исковых заявлений.

Суд отклонил как необоснованные ссылки СО.В. на отсутствие в приказе сведений о наличии и характере вредных последствий совершенного дисциплинарного проступка, так как нормами действующего законодательства указание таких сведений в приказе не требуется, отметив наличие у ФКУ СИЗО-1 отрицательного опыта обжалования актов прокуратуры, так как отказ в удовлетворении поданных исковых заявлений негативно сказывается на рейтинге юридической службы и, соответственно, на рейтинге территориального органа.

Суд первой инстанции отметил, что вопреки доводам ответчика, в силу положений ч. 8 ст. 52 Федерального закона от 19.07.2018 № 197-ФЗ проведение служебной проверки при наложении дисциплинарного взыскания является правом уполномоченного должностного лица, а не обязанностью.

Решение о назначении служебной проверки руководитель принимает исходя из сложности рассматриваемых вопросов, количества опрашиваемых лиц, необходимости запроса информации у сторонних организаций, предполагаемого времени проведения проверочных мероприятий и т.д. В данном случае руководитель УФСИН России по Смоленской области не счел необходимым назначение служебной проверки, была совокупность проверочных мероприятий; а письмо в адрес начальников федеральных казенных учреждений УФСИН России по Смоленской области (как следует из его названия) является обзорным о дисциплинарной практике, информирует о состоянии дисциплины среди осужденных в учреждениях УФСИН Росси и по Смоленской области, и указаний на необходимость обжалования каких-то конкретных постановлений прокуратуры не содержит. Кроме того, как следует из представленных представителем ответчика документов, названное письмо получено для исполнения начальником отдела по воспитательной работе с подозреваемыми, обвиняемыми, осужденными. До сотрудников ФКУ «СИЗО-1» России по Смоленской области данное письмо доведено в рамках служебной подготовки только, когда иски уже были отозваны.

Разрешая спор, с учетом установленных по делу обстоятельств и представленных в материалы дела доказательств, пояснений сторон, показаний свидетелей, руководствуясь положениями закона, подлежащими применению к спорным правоотношениям, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных истцом требований, поскольку у работодателя имелись основания для привлечения СО.В. к дисциплинарной ответственности в виде выговора, порядок применения дисциплинарного взыскания ответчиком соблюден - объяснения по поводу вменяемого проступка у истца истребовались и даны истцом, приказ подписан уполномоченным лицом.

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу об отказе Фомичеву Р.А в удовлетворении заявленных требований, учитывая, что проведение служебной проверки и заключение служебной проверки соответствуют требованиям нормативно-правовых актов допущенные истцом нарушения условии контракта являются существенными, носят дискредитирующий ФСИН России характер, несовместимый с требованиями, предъявляемыми к личным, нравственным качествам названного сотрудника уголовно-исполнительной системы, способствовали возбуждению уголовного дела и препятствуют продолжению службы Фомичева Р.А. в уголовно-исполнительной системе. Суд отметил, что поскольку факт осуждения сотрудника УИС за преступление является самостоятельным основанием для увольнения (п. 7 ч. 3 ст. 84 Федерального закона «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»), отсутствие в настоящее время обвинительного приговора в отношении истца, не препятствовало его увольнению по п. 14 ч. 2 ст. 84 названного Закона. Возбуждение уголовного дела в отношении ФР .А. само по себе не явилось причиной его увольнения; в данном случае рассматривался вопрос о действиях (поведении) истца, послуживших основанием и способствовавших возможности привлечения его в качестве подозреваемого (а в дальнейшем - обвиняемого) по уголовному делу, что вызвало сомнение в добросовестном выполнении им должностных обязанностей, а сама ситуация нанесла ущерб авторитету уголовно-исполнительной системы, что и является нарушением условий контракта. То обстоятельство, что в ходе следствия ФР.А. отказался от своих показаний следователю от 24.10.2024, на неправомерность выводов упомянутой служебной проверки не указывает.

Суд отклонил доводы ФР.А. о том, что его увольнение со службы сопряжено с отказом последнего от дачи по указанию и под давлением руководства УФСИН России по Смоленской области пояснений и в СУ СК России по Смоленской области и при проведении внутренних проверок о том, что Строганов В.А. получил травму не в ходе исполнения служебных обязанностей (данная травма носит бытовой характер), как не нашедшими своего объективного подтверждения в материалах дела.

В соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, применив нормы материального права, регулирующие спорные правоотношения (ст. 151 ГК РФ, Федеральный закон от 12.12.2023 №565-ФЗ «О занятости населения в Российской Федерации», Правила регистрации граждан в целях поиска подходящей работы, Правила регистрации безработных граждан и Правила определения органом службы занятости подходящей работы гражданину ищущему работу, а также безработному гражданину, утвержденные Постановление Правительства РФ от 16.10.2024 №1379), установил, что допустимых доказательств с очевидностью подтверждающих, что в личный кабинет ГЖ.М. направлялось уведомление о необходимости повторного заполнения анкеты профилирования, в материалах дела не имеется и ответчиком не представлено. Из представленной истицей распечатки с электронной почты также не следует, что в ее адрес поступали какие-либо уведомления о необходимости прохождения повторного профилирования. На момент снятия ГЖ.М. с учета в качестве безработного она не была трудоустроена, нуждалась в содействии в поиске работы.

На основании установленных фактов, суд пришел к выводу, что право граждан на социальное обеспечение не может быть поставлено в зависимость от корректной работы ЁЦП «Работа в России», в связи с чем, удовлетворил требования истца о признании незаконным приказа о снятии с регистрационного учета в качестве безработного и о возложении обязанности восстановить на учете в качестве безработного и возобновления выплаты пособия по безработице.

Разрешая спор по существу, суд, руководствуясь ст. ст. 61, 80, 81, 83, 117, 119 Семейного кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в п. 24, 27, 57, 58 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов», а также ст. ст. 1-3 Федерального закона от 24.10.1997 № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации» и постановлением Администрации Смоленской области от 17.07.2024 № 528, исходя из равной обязанности обоих родителей по содержанию несовершеннолетних детей, с учетом материального и семейного положения сторон, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с Т.Д.Ю. в пользу Т.А.В. алиментов: на содержание несовершеннолетнего Т.Ю.Д., в месяц, что соответствует на момент вынесения решения 1,5 величины установленного в Смоленской области прожиточного минимума для детей с последующей индексацией данной денежной суммы в установленном законом порядке, начиная с и до совершеннолетия ребенка; и на содержание бывшей супруги Т.А.В. в размере руб. ежемесячно, что на момент вынесения решения составляет 0,5 величины установленного в Смоленской области прожиточного минимума для трудоспособного населения, с последующей индексацией данной денежной суммы в установленном законом порядке, начиная с 15.10.2024 по день достижения ТБ.Д. возраста трех лет.

Учитывая вышеизложенные нормы права и их разъяснения, суд пришел к выводу о нуждаемости в настоящее время истца ТА.В. в материальной помощи, исходя из недостаточности средств для обеспечения нормального существования и удовлетворения жизненных потребностей (расходы на питание, приобретение одежды, предметов домашнего обихода и т.п.), отсутствия самостоятельных доходов истца, ее возраста и невозможности трудоустройства в данный момент ввиду необходимости осуществления ухода за малолетним ТБ.Д.. Размер алиментов, взысканных судом на содержание бывшей супруги до достижения ребенком трехлетнего возраста в размере половины величины прожиточного минимума для трудоспособного населения, является разумным и не завышенным относительно финансовых возможностей ответчика и нуждаемости в этой помощи истца.

Для возникновения обязательства из неосновательного обогащения необходимо одновременное наличие трех условий, выражающихся в 1) наличии обогащения, 2) обогащении за счет другого лица, 3) отсутствии правового основания для такого обогащения. Вместе с тем, в данном случае отсутствует каждое из перечисленных условий.

Указанные истцом спорные денежные средства не могут быть признаны неосновательным обогащением, поскольку были сняты по волеизъявлению держателя карты СМ.В. при ее жизни, передача ею банковской карты своей сестре СА.В. и сообщение ей ПИН-кода (без оформления каких-либо соглашений о порядке пользования такой картой, каких-либо условиях и порядке денежных сумм, наличие у них целевого назначения), является реализацией права распоряжаться принадлежащим СМ.В. при жизни имуществом и свидетельствует о предоставлении ответчику беспрепятственного доступа ко всем денежным средствам, возможности их снятия и использования по своему усмотрению.

Отказывая в удовлетворении иска ЧЮ.В., суд первой инстанции, руководствуясь ст.ст. 1, 8, 10, 128, 307,847, 854, 1102 , 1109 , 1112, 1113, 1174 ГК РФ, проанализировав представленные сторонами доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, пришел к выводу о том, что спорные денежные средства сняты при жизни держателя карты и по ее поручению, в наследство не вошли и неосновательным обогащением ответчика за счет имущества истца не являются.